За последний год мы испытали на себе действие самых современных технологий гибридной войны. Белорусы все чаще спрашивают: «Так что, воевать будем?» …Мы уже давно воюем. Просто война приобрела другие формы. Уже не будет тех войн. Война всегда начинается в современных условиях изнутри государства…

А.Г. Лукашенко

«Нетрадиционная война», «повстанческая война», «мятежевойна», операции по «принуждению к миру», война «шестого поколения»
(по В. Слипченко), «сетецентрическая» война, «гибридная война», «системно-сетевая война», «информационная война», «война в сфере смыслов», «ментальная война»: эти и иные многочисленные термины, характеризующие в той или иной степени сущность современной войны, фактически маскируют зловещие планы ликвидации «лишнего» человечества. Речь идет о попытках наиболее деструктивных сил на планете выйти из глобального кризиса, обусловленного объективными глобальными противоречиями и диспропорциями, начиная от противоречия между ростом производства и потребления (с одной стороны) и имеющимися ресурсами, необходимыми для развития, возможностями экосистемы Земли

Вместе с тем мир до сего времени остается двухполярным с точки зрения обладания ядерными потенциалами – это вывод проведенной еще
в 2007 году в Москве международной научно-практической конференции, посвященной проблемам глобальной безопасности. Тем не менее, данное обстоятельство не меняет динамики мировых проблем и объективных глобальных противоречий.

Выходом из «патовой» ситуации для тех же США, которые не готовы на большую войну, является вытеснение военных конфликтов на периферию, в том числе на Европейский континент.

При этом практически все современные конфликты начинаются с внутренних вооруженных конфликтов или виртуальной картинки якобы неразрешимых внутренних противоречий, начало которым положено созданием радикального оппозиционного ядра с мощной внешней поддержкой. Делается все необходимое, чтобы взорвать общество изнутри. Лишь затем коллективный запад идет «спасать» демократию в рамках воздушно-наземной или воздушной операции с применением
и крылатых ракет, и даже радиологического оружия, как в Югославии…

Кстати, воздушная операция в Югославии не принесла нужного результата – на фоне агрессии началось сплочение нации. Более того, если бы Югославия, прежде всего ее элиты, были готовы
к самопожертвованию на уровне народов СССР в годы Великой Отечественной войны, то они непременно бы победили. Крушение государства произошло уже после агрессии – в результате ставшей в новом веке традиционной «цветной революции» …

В нормативных документах Республики Беларусь не употребляется термин «цветная революция» или «гибридная война», но задолго до их появления и широкого применения на Западе, именно в Беларуси были сформированы сущностные особенности современных военных конфликтов, в которых стираются грани между классическими военными и невоенными способами противоборства.

В обобщенном виде данный феномен выражен (в отличие от знаменитого тезиса Карла фон Клаузевица) в формуле: «Политика есть война, только иными, невоенными средствами». Почти 20 лет назад этот тезис философии современной войны был сформулирован в Беларуси
и размещен в журнале «Наука и военная безопасность».

Таким образом, сущностное содержание современной войны в том, что в ней размыты границы, отделяющие классическую войну от других форм политического, экономического или идеологического противостояния. Она распространяется на все сферы общественной
жизни – политическую, экономическую, социальную, культурную.

В этом отношении особо актуально следующее положение Военной Доктрины Республики Беларусь:

«Развитие военно-политической обстановки… характеризуется тенденцией к провоцированию внутригосударственных противоречий. Этому способствует разработка отдельными государствами (коалициями государств), а также негосударственными субъектами, включая террористические и экстремистские организации, концепций
и механизмов смены с использованием военной силы действующей государственной власти в других государствах или нарушения их территориальной целостности.

Вследствие предпринимаемых попыток вмешательства во внутренние дела отдельных государств, в том числе европейских, спровоцированы внутренние вооруженные конфликты с масштабным комплексным применением военной силы как в традиционных формах
и традиционными способами, так и с использованием диверсионных (партизанских) и террористических методов ведения боевых действий. Эти конфликты оказывают существенное негативное влияние на глобальную и региональную безопасность».

К концу 80-х годов ХХ века в политической практике США и их союзников была выработана достаточно эффективная технология целенаправленной дестабилизации и смены власти в самых разных странах. За последние 30 лет эта технология доведена до высокой степени надежности и применена на территории бывшего СССР (Грузия, Украина, Киргизия), а также в государствах Северной Африки.

Попытки дестабилизации обстановки на основе подобных же сценариев предпринимались в Беларуси, особо активно накануне и после выборов 2010 и 2020 годов.

Важнейшими условиями успешного противодействия попыткам дестабилизации является разоблачение технологий, используемых деструктивными силами, разъяснение феноменологии дестабилизации социума, применяемых в так называемых «цветных революциях», а также обеспечение понимания технологий разрушения несиловых оснований государственности.

Термин «технология» применительно к разрушению несиловых оснований государственности следует понимать, как описание
и классификацию содержательных элементов смены власти путем неклассических, иррегулярных войн конца прошлого – начала нового веков.

Под методологией дестабилизации социума следует понимать совокупность взглядов и учений о структуре, организации, методах
и средствах деятельности деструктивных сил по дестабилизации обстановки в обществе в конкретных пространственно-временных параметрах.

ОСНОВЫ ДЕСТАБИЛИЗАЦИИ СОЦИУМА:
ТЕОРИИ «НЕНАСИЛЬСТВЕННЫХ» ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПЕРЕВОРОТОВ.

По существу, модели, которые использует сегодня современная белорусская оппозиция и их кураторы, деструктивные организации зарубежных стран, не новы. По мнению С. Кара-Мурзы истоки современных «оранжевых революций» следует искать у Антонио Грамши, который в 30-е годы ХХ века создал принципиально новую теорию государства и революции, изложенной в ряде работ, в том числе в «Тюремных тетрадях». То положение, когда достигнут необходимый уровень согласия граждан и власти, Грамши назвал «культурной гегемонией». По мнению автора, установление или подрыв гегемонии – процесс «молекулярный», протекающий не как столкновение классовых сил, а как невидимое изменение настроений и мнений в сознании людей. При этом «гегемония» опирается на «культурное ядро» общества и пока оно стабильно, в обществе имеется «устойчивая коллективная воля». Соответственно подрыв и разрушение «культурного ядра»
и «коллективной воли» – главные условия революции.

То есть основное содержание теории «молекулярной» революции – смена форм организации сознания, осуществляемое, говоря современным языком, посредством «войны в сфере смыслов».

Теория революции Антонио Грамши развивалась многими авторами. К ним относился Джин Шарп, доктор наук, старший научный сотрудник Института Альберта Энштейна в Бостоне. Его книги «Политика ненасильственного действия» (1973), «Общественная сила и политическая свобода» (1979), «Оборона, базирующаяся на гражданской активности» (1990), «От диктатуры к демократии. Концептуальные основы освобождения» (1993) стали руководством к действию по дестабилизации обстановки, организации политического неповиновения в ряде государств, в том числе в республиках СССР, а также на постсоветском пространстве.

Именно по моделям Джина Шарпа разыгран трагический сценарий
в Вильнюсе в январе 1991 года и сценарии всех «цветных» революций
в последние тридцать лет. Причем тексты Джина Шарпа были размещены не только на сайте его института, но также и на сайтах многих государств, в том числе на сайтах грузинской «Кмары», белорусской оппозиционной молодежной организации «Зубр», российских сайтах.

Джин Шарп пишет: «Подобно вооруженным силам, политическое неповиновение может быть использовано в различных целях, от оказания влияния на противников с целью вызвать определенные действия или создания условий для разрушения ненавистного режима. Такое оружие хорошо известно – это протест, забастовка, отказ в сотрудничестве, бойкот, выражение недовольства и народное самоуправление. Любое правительство может править постольку, поскольку оно способно пополнять необходимые источники силы путем сотрудничества, подчинения и послушания со стороны населения и общественных институтов. Политическое неповиновение обладает уникальной способностью перекрывать такие источники власти».

Показательно то, что разработка генеральной стратегии свержения власти и установления «демократии» Джином Шарпом рассматривается как военная операция, в ходе которой решаются множество задач:

определение конкретных целей кампании;

выбор конкретных методов или политического оружия. В каждом общем плане стратегической кампании определяется тактические планы меньшего масштаба;

определение того, как должны быть связаны экономические вопросы с общей политической борьбой;

заблаговременное определение наилучшей руководящей структуры и системы связи для борьбы;

доведение новостей сопротивления до основного населения
и международных СМИ;

планирование основанной на собственных возможностях социальной, просветительской и политической деятельности в процессе развития конфликта;

определение желательного типа внешней помощи для поддержки отдельной кампании или общей борьбы.

Таким образом, речь идет о планировании государственного переворота, осуществляемого специфическими формами и методами.

Причем в книге Шарпа представлено 198 конкретных методов «ненасильственных» действий, начиная от официальных заявлений (публичных выступлений, писем протеста или поддержки) и до политического вмешательства (чрезмерной загрузки административной системы, разоблачения секретных агентов и т.д.).

Большинство этих методов пытались применить и в ходе акций гражданского неповиновения в Беларуси в период президентских выборов, в том числе в 2006, 2010 и особенно в 2020 годах.

 Принципиальной важно, что «ненасильственные действия» весьма условное понятие. Например, в рамках «психологического вмешательства» у Шарпа предусмотрено даже «самоотдача во власть стихии (самосожжение, утопление и т.п.)», а также «ненасильственное психологическое изнурение оппонента».

Классическим вариантом дестабилизации социума является алгоритм «бархатных» революций, предложенный С. Хантингтоном
в книге «Третья волна: Демократизация в конце ХХ века».

Именно им сформулированы принципы свержения законной власти.

В качестве основного методологического положения для свержения неугодных правительств автором предлагается сформулированное генералом Фернандо Матеи, командующим Чилийскими ВВС незадолго до выборов в Чили в 1988 году правило, которое настойчиво внушается широким массам населения: «Если кандидат правительства победит, то все скажут, что это было подстроено. Если проиграет, все скажут, что выборы были честные».

В 1990 году сандинисты, уверенные в победе, ощутили необходимость провести выборы честно и пригласили толпы иностранных наблюдателей, которые могли бы засвидетельствовать их честность и их победу. Результаты выборов в обоих случаях подчеркнули сказанное Матеи.

Хантингтоном сформулированы также правила (уроки) по свержению законных правительств на основе рекомендаций Майрона Вейнера.

«Уроки для тех, кто стремится к демократии таковы:

мобилизуйте широкую ненасильственную оппозицию режиму;

ищите поддержки у центра и при необходимости у правых консерваторов;

сдерживайте левых и не давайте им выйти на первые роли
в движении;

склоните на свою сторону часть военных;

добейтесь сочувственного освещения в западных средствах массовой информации и поддержки США».

При этом предлагается следующий алгоритм действий:

1) Сосредоточьте внимание на нелегитимности или сомнительной легитимности режима; это его самое уязвимое место. Нападайте на режим, поднимая общие темы, имеющие широкий общественный резонанс, как, например, коррупция и жестокость. Пока режим успешно функционирует (особенно в экономической сфере), эти нападки ни к чему не приведут.
Но как только он станет менее функциональным (что непременно должно случиться), разоблачение его не легитимности станет единственным
и важнейшим рычагом, который поможет убрать его от власти.

2) Правители со временем отталкивают первоначальных сподвижников. Уговорите эти недовольные группы поддержать демократию как необходимую альтернативу существующей системе. Особенно постарайтесь привлечь лидеров деловых кругов, специалистов из среднего класса, религиозных деятелей и лидеров политических партий, большинство которых, вероятно, поддерживало создание системы. Чем более «респектабельной» и «ответственной» будет казаться оппозиция, тем легче ей будет завоевывать новых сторонников.

3) Обхаживайте генералов. В конечном счете, падет режим или нет, будет зависеть от того, поддержат ли они его, присоединятся к вам
в оппозиции или останутся в стороне. Поддержка военных может быть полезна во время кризиса, но, в сущности, все, что вам от них действительно нужно, – чтобы они не захотели защищать режим.

4) Практикуйте и проповедуйте ненасилие. Помимо всего прочего, вам тогда будет легче перетянуть на свою сторону силы безопасности: солдаты как-то не склонны сочувствовать людям, которые швыряют в них бутылки с «коктейлем Молотова».

5) Хватайтесь за любую возможность выразить свою оппозиционность режиму, в том числе и за возможность участия
в организуемых им выборах.

6) Развивайте контакты с мировыми средствами массовой информации, зарубежными правозащитными организациями
и транснациональными учреждениями, такими как церковь.
В особенности мобилизуйте сторонников в Соединенных Штатах. Американские конгрессмены всегда ищут нравственный повод создать себе рекламу, который можно использовать против американской администрации. Драматизируйте ваше дело в их глазах и дайте
им материал для выступлений по телевидению и речей, которые будут напечатаны в газетах с броскими заголовками.

7) Добивайтесь единства среди оппозиционных групп. Пытайтесь создавать обширные организации-зонтики, облегчающие сотрудничество таких групп.

Одним из доказательств вашей способности стать демократическим лидером своей страны будет умение преодолеть препятствия и обеспечить определенное единство оппозиции. Помните изречение Гэбриела Алмонда: «Великие лидеры – это великие создатели коалиций».

8) Когда авторитарный режим падет, будьте готовы быстро заполнить образовавшийся вакуум власти. Это можно сделать: выдвинув на сцену популярного, харизматического, демократически ориентированного лидера; быстро организовав выборы, дабы придать народную легитимность новому правительству; создав ему международную легитимность – заручившись поддержкой иностранных
и транснациональных акторов (международных организаций, США, Европейского Сообщества, католической церкви).

Осознайте тот факт, что некоторые из ваших бывших партнеров
по коалиции захотят установить новую – собственную диктатуру,
и потихоньку организуйте сторонников демократии для отражения таких попыток, если они будут иметь место.

Достаточно конкретны и поучительны советы «демократизаторам» по поводу ограничения власти военных: «Быстро вычистите или отправьте в отставку всех потенциально нелояльных офицеров, включая и ведущих сторонников режима, и военных реформаторов, которые возможно помогли Вам установить демократический режим. Последние скорее утратят вкус к демократии, чем охоту вмешиваться в политику.

Безжалостно карайте лидеров попыток переворота против вашего правительства.

Четко определите и укрепите цепочку командования.

Переориентируйте ваши вооруженные силы на военные задачи.
У вас могут быть все основания желать урегулировать конфликты
с другими странами».

То есть даже тех, кто помог свергнуть «авторитарный» режим, ждет по Хантингтону «зачистка».

Необходимо учитывать, что информационные кампании, как правило, сочетаются с провокациями, имеющими цель дестабилизации политических отношений между партиями и движениями, разжигания недоверия к власти, обострения политической борьбы и т.д.

Новейшая история знает примеры изощренных провокаций, итогом которых было не просто формирование определенного общественного мнения, но и трансформация сознания людей, обусловившая значительные геополитические сдвиги.

При этом важно еще раз подчеркнуть, что «ненасильственные» сценарии смены власти в современной истории, в том числе в ходе так называемых «цветных» революций, весьма условное понятие.

Опыт всех уже совершенных подобных «революций» показал, что их ненасильственный характер является условностью. Ненасильственные действия создают общий фон и на первой стадии вызывают симпатии населения и привлекают массовых участников. Но уже
на предварительном этапе подготовки революции в ней создается «жесткая» военизированная группа, которая в решающий момент должна совершить насильственные действия (с оружием или без оружия
в зависимости от обстоятельств).

Такой «взрыв народного гнева» не просто предусмотрен в сценарии спектакля, он в нем необходим как ритуал, как кульминация «праздника угнетенных». Вот тогда революция свершилась.

В Беларуси создана эффективная система обеспечения национальной безопасности. Поэтому подобные сценарии не проходят, несмотря на беспрецедентные усилия, предпринимаемые деструктивными силами для дестабилизации обстановки, как, например, в ходе подготовки и проведения выборов Президента Республики Беларусь в 2020 г.

ТЕХНОЛОГИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДЕСТАБИЛИЗАЦИИ, ПРИМЕНЯЕМЫЕ В «ЦВЕТНЫХ» РЕВОЛЮЦИЯХ:
ОТ «ПЕРЕСТРОЙКИ» ДО «РЕВОЛЮЦИЙ ЧЕРЕЗ
СОЦИАЛЬНУЮ СЕТЬ».

Разумеется, мы не гарантированы от попыток провокаций
и государственных переворотов в будущем. Поэтому уместно обратиться к истории применения технологий политической дестабилизации
в практике коллективного запада.

С 90-х годов прошлого века в ряде государств Запада, прежде всего в Польше и странах Балтии проходили семинары по проблемам поддержки оппозиции в Беларуси, причем одним из ведущих организаторов выступал американский Институт им. Эйнштейна, занимающийся вопросами «гражданской обороны» – психологической войны.

О том, что значит для них «гражданская оборона» достаточно хорошо сказано самими Вильнюсскими событиями 13 января 1991 года.

Итогом этих трагических событий стали гибель 13 человек, обвинение десятков офицеров Советской Армии, в том числе маршала Язова Д.Т. в военных преступлениях, уголовное дело «профессоров»
и приход к власти в Литве так называемого Саюдиса (народного фронта) поддержки перестройки во главе с Ландсбергисом.

В начале нового века в издательстве «Politika» вышла из печати книга литовского писателя Витаутаса Пяткявичюса «Dumiu laivas» («Корабль дураков»). В. Пяткявичус пишет: «А. Буткявичюс из Лаздияй привез 18 пограничников и, переодев их в гражданскую одежду, разместил на телебашне. Они оттуда и стреляли… 13 человек, как теперь пишут, погибли. Однако в морг привезли не 13, а 18 трупов. Пять человек врачи «забраковали» – у них не было никаких ран… Это была грязная игра».

Для «сохранения лица» режима, испачканного кровью своих же соотечественников, в Литве прошла серия громких процессов, были осуждены 6 и обвинялись более 45 человек.

То есть у публики, которая рассуждает о пользе «революций с лицом Растроповича», «бархатных», «оранжевых» и иных революций, осуществляемых по рецептам Джина Шарпа и ему подобных, руки
по локоть в крови, а все рассуждения об отсутствии якобы в Беларуси демократии, не более, чем грязная провокация, тем более, что главное достижение нашего государства – мир, стабильность и безопасность.

Хорошо известно, что Джин Шарп и его институт – одно из звеньев американского пропагандистского аппарата психологической войны. Недаром во главе института Альберта Энштейна стоял отставной полковник американской армии, а научный руководитель ранее возглавлял американский Peace Corps – классическое орудие для проникновения в неугодные страны. И не случайно книгу Шарпа собирались издать как закрытую инструкцию. Основная мысль документа проста и понятна – нельзя устроить революцию без организации, тщательного планирования, попросту – заговора с целью экспорта «открытого общества», слома местных механизмов защиты, открытия стран перед американской экспансией.

Таким образом, современные «цветные революции», включая трагические события в конце 80-х – начале 90-х годов в СССР и на постсоветском пространстве уже в новом веке, «революцию» в Сербии, имеют много общего с технологиями, применяемыми США в Латинской Америке. Но они имеют и существенные отличия.

В Европе Запад столкнулся с образованным постиндустриальным обществом, имеющим массовый доступ к информации. Кроме того, здесь не столь прочно укоренилось в массовом создании стереотипы гражданской войны. Соответственно была разработана новая тактика
и технология экспорта «революции».

Имеют место следующие ее особенности.

Во-первых, экспрессивный характер действий. За счет массированного применения финансовых ресурсов удается сократить период от начала активных действий до завершения операций в течение 1,5 – 2 лет. При этом нет необходимости годами выращивать диссидентов, применять технологии воздействия на ментальные процессы, рассчитанные на десятилетия (например, современные лидеры БНФ, несмотря на явные симпатии коллаборации времен войны и активной пропаганды соответствующих взглядов искренне негодуют, когда соответствующие факты становятся достоянием гласности).

Все этапы проходят в предельно сжатом режиме с использованием современных возможностей, прежде всего Интернет-технологий.
При этом есть вероятность отката назад, невозможного в условиях целенаправленного разрушения и смены социокультурного архетипа, которые достигаются в течение десятилетий путем смены целых поколений.

Во-вторых, ставка на формирование блока всех «демократических» оппозиционных партий, в результате чего власть сталкивается с мощным сопротивлением на выборах (технологии альтернативного подсчета голосов, создания альтернативных Центризбиркомов, акции типа «Площадь» и т.д.)

В-третьих, активный поиск сторонников во властных структурах, создание условий для подкупа чиновников, активное применение методов угроз использования международного суда и т.д.

В-четвертых, создание наряду с использованием сетевого маркетинга и рекламного менеджмента гигантских партий-големов, охватывающих значительное число протестного электората. Особенность этих структур: отсутствие единого руководства и идеологии, высокая степень устойчивости и возможность собрать вместе людей, имеющих абсолютно противоположные взгляды и убеждения. В день «Х» эта партия, как правило, применяется с целью вывода людей на улицы для массовых акций гражданского неповиновения, а в дальнейшем самоуничтожается (что заложено в ее конструирование: особенность финансирования, противоречивость взглядов членов, не позволяющая использовать структуру для созидания и т.д.).

При этом необходимо понимание того, что главной движущей силой всех «цветных» революций практически везде была агрессивная толпа, как правило, представляемая «революционерами», как народные массы. Это подтверждают события как в Беларуси (кандидаты на пост Президента, будь то Некляев или Санников, не имели никаких шансов победить в честной борьбе в результате волеизъявления народа и сознавая это, открыто призывали задолго до выборов людей «на площадь»), так
и в других странах в 2010 – 2011 годах, в том числе в Тунисе, Египте.
Не стали исключением и события 2020 года (об этом более подробно будет сказано в дальнейшем).

Исключением из правил в некотором смысле была война в Ливии. Но это другая тема, хотя и связанная непосредственно также
с использованием информационных технологий и изощренных методов политических игр.

Война в Ливии начиналась как чисто театральная постановка. Впервые была использована во всю мощь агитационная машина нового формата: интернет и спутниковое телевидение. Впервые были построены масштабные декорации, копировавшие отдельные районы некоторых ливийских городов, в том числе – Триполи. Именно телевидение и интернет нанесли первые удары.

Ливия стала, по сути, пробным полигоном проверки эффективности теории сетецентрической войны, которую разрабатывал Пентагон,
и которая рядом специалистов считается войной нового поколения. Вся боевая техника вооруженных сил страны была оцифрована, и в этом виде заложена в компьютеры Пентагона. Оцифрованы были также все строения, представлявшие больший или меньший интерес в качестве военных целей. Ракеты могли точно наводиться не просто по какому-то объекту, а даже по его части – окну, крыше, подвалу. Разведывательные спутники США могли отслеживать перемещение военной техники
в реальном режиме времени и в любое время суток. Однако прежде чем начать уничтожение армии Джамахирии, «миротворцы» нанесли сокрушительные удары по… городам, захваченным бунтовщиками. Формальное право летать в небе Ливии они получили, самолеты находились высоко и далеко, так что откуда прилетел рой ракет или тяжелые авиабомбы – «повстанцы» понятия не имели. Но им, а также всему миру, сообщали, что это были «Грады» М. Каддафи и они ударили по беззащитным городам и жителям. Спецподразделения США не только контролировали результаты ночных налетов, но, если требовалось, корректировали их с помощью, как правило, лазерных маркеров.

Американцы смогли полностью разгромить вооруженные силы целой страны, можно сказать, дистанционно, не вступая в прямое боестолкновение. Используя группы спецназначения в качестве единственной живой военной силы, США решили задачу, которую в том же Ираке пришлось завершать вводом крупных армейских соединений и неизбежных столкновений с остатками иракской армии.

Почему операция шла так долго? Потому, что очень многое делалось впервые и корректировалось по ходу развития военных действий.

А все бегавшие и оравшие толпы, вместе с пафосными «повстанцами» на современных повозках с пулеметами – это массовка, статисты, мало понимавшие, а скорее, не хотевшие понимать, в каком спектакле они участвуют.

Соединенным Штатам надо было методом проб и ошибок найти вариант расшатывания внутриполитической обстановки в любой стране и возбуждения мирового общественного мнения так, чтобы это дало повод применить военную силу для реальной проверки своих новых технологий ведения самой современной войны.

Тем не менее, в технологиях дестабилизации именно толпе, большим массам людей, по-прежнему, отводится ключевое внимание.

И здесь необходимо развенчание мнения тех, кто считает, что «толпа не поддается контролю». Наоборот, в толпе человек опускается
на несколько ступеней по лестнице цивилизации и становится доступен для элементарных манипулятивных действий. Цели, преследуемые
в управлении стихийным массовым поведением, как правило, оказываются деструктивными, о чем свидетельствует опыт всех «бархатных революций».

Особенностью акций деструктивных сил в Беларуси явились попытки реализации серии кампаний с использованием социальных сетей.

Кампания «Революция через социальные сети» позиционировалась соответствующими авторами как «мирная гражданская кампания молчаливого протеста, когда люди регулярно собираются в центре своих городов или районов. При этом они не скандируют лозунгов и призывов,
а просто общаются и иногда аплодируют, якобы выражая свое несогласие с политикой. Прямо-таки образец миролюбия…

Тем не менее, цели акций ставятся вполне конкретно – смена власти. Конечно, аплодисментами власть не сменить. Это прекрасно знают главные игроки.

Поэтому мы на реальных примерах покажем, в чем суть применяемых технологий дестабилизации, действующими фигурами которой считают себя оппозиционеры и некие граждане, устраивающие овации в знак протеста.

Реально все они являются даже не пешками, а самой доской,
на которой разворачивается очередной этап антибелорусской изощренной войны-игры. Участники подобных акций оказываются в лучшем случае подобными животным, которых ведут на бойню.

В самом начале «перестройки» в середине 80-х годов прошлого века был снят фильм, показывающий, как стадо коров ведет на бойню специально обученный этому на основе условных рефлексов баран, который в нужный момент уходит в сторону через калитку. Потом включается ток, и животные бьются в конвульсиях. Фильм запретили, но антология черного юмора пополнилась тезисом «перестройка, перестрелка, перекличка».

Посмотрите на авторов призывов к «сетевым революциям» 2012 года, тем более авторов призывов к акциям протестов в 2020 году – ведь именно они в роли вожака ведут стадо жертвенных баранов на бойню…

Хорошо известно, что простой и глупой системой управлять легче (этому меньше надо учиться), чем сложной и умной. Для этого требуются более простые приемы, которыми, однако, тоже нужно владеть.

Сказанное имеет прямое отношение к «цветным» революциям,
в которых главной действующей силой, как и прежде, остается толпа.

В свое время абсолютно верно было сказано выдающимся французским ученым, основателем социальной психологии Гюставом Лебоном, что именно «в толпе человек опускается на несколько ступеней по лестнице цивилизации» и становится доступен для элементарных манипулятивных воздействий.

Именно «сетевые революционеры», собравшись вместе на площади и образуя толпу, объективно представляют собой низшие формы цивилизации, в которых людьми правят бессознательные инстинкты.
Это научная истина и от нее не уйти.

Для кого-то из молодых людей поведение толпы или циркулирующий в ней слух кажутся процессами, лишенными закономерностей постольку, поскольку большинство людей привыкло иметь дело с организованными группами, где уместны рациональные доводы, согласование мнений или хотя бы формальный приказ.

Но в стихийном массовом поведении реализуются самые примитивные механизмы и закономерности.

Кто знает о них и обладает необходимыми навыками, способен управлять событиями. Цели, которые он при этом преследует те же устроители «цветных революций», несомненно, оказываются деструктивными. Именно устроители данных акций прекрасно осведомлены об основах социальной психологии и технологиях манипуляции.

Причем регрессия в толпе способна подчас достигать невероятных глубин. Например, в книге французских историков «Революционный невроз» приведены документальные свидетельства случая, когда толпа озверевших бунтовщиков, растерзав тело ненавистного царедворца, съела его куски.

То же наблюдение можно встретить в трудах других исследователей. Например, у 3игмунда Фрейда: «Похоже, достаточно оказаться вместе большой массе, огромному множеству людей для того, чтобы все моральные достижения составляющих их индивидов тотчас рассеялись,
а на их месте остались лишь самые примитивные, самые древние, самые грубые психологические установки».

И сегодня, как и тысячу, и сто лет назад, именно в толпе сознательная личность исчезает, а чувства всех отдельных единиц, образующих целое, принимает одно и то же направление. 

У человека при этом повышается восприимчивость к импульсам, источник которых находится внутри толпы, и одновременно снижается восприимчивость к импульсам извне. Соответственно усиливаются барьеры против всякого рационального довода. Поэтому в такой момент попытка воздействовать на массу людей логическими аргументами может оказаться бесполезной и просто опасной. Здесь необходимы другие приемы, адекватные ситуации.

Психологам хорошо известно, что в толпе образуется свой параметр пространственной и эмоциональной неоднородности, связанный
с неравномерной интенсивностью циркулярной реакции. География толпы определяется различием между более плотным ядром и разреженной периферией.

В ядре аккумулируется эффект так называемого эмоционального кружения, и оказавшийся там человек сильнее всего испытывает его влияние.

Непосредственными вандалами, насильниками и убийцами, как правило, оказывается сравнительно небольшая часть индивидов, составлявших толпу.

Но другие их активно поддерживают (например, поощрительными выкриками), но еще больше людей поддерживают пассивно, а на самой периферии находятся досужие зеваки.

Вся эта масса придает ядру силу мотивации, дополненную ощущением анонимности и безнаказанности.

Это и есть психологический механизм, лежащий в основе проекта «сетевых революционеров».

В 2012 году разворачивалась лишь его первая часть – посредством социальных сетей приучить людей собираться вместе. Причем авторы
и не скрывали тогда и не скрывают сейчас, что им необходимо собрать
не несколько сот человек и даже не несколько тысяч. Нужны десятки тысяч, собранных вместе.

А дальше в ход вступают более изощренные технологии дестабилизации, хорошо отработанные в учебниках зарубежных спецслужб. Об этом также много написано. На многих сайтах висят инструкции о так называемых ненасильственных методах смены власти, разработанные институтом Эйнштейна. Что это за методы?

Методы от «молчаливого сопротивления» на первой стадии, до так называемого «ненасильственного самоутопления или ненасильственного самосожжения». Кстати, «революции» в Тунисе и Египте начались именно с самосожжения людей.

Что же касается ненасильственных методов, то специалистам хорошо известен пример, как в Литве в ходе митинга против нахождения в составе СССР молодому человеку предложили облить свою одежду бензином и поджечь ее с тем условием, что она непременно будет потушена заранее приготовленными средствами. Но средства не понадобились, так как после возгорания одежды мерзавцы из будущего «народного» фронта (Саюдиса в поддержку перестройки) крепко сцепили руки, образовав круг и не допустили к юноше тех, кто бы мог его спасти. А дальше ритуальные похороны с вытекающими последствиями…

Еще по поводу «революции через социальные сети». В 2012 году попытки реализации данного проекта в Беларуси закончились безрезультатно в течение нескольких недель.

Но есть и иные примеры в новейшей истории. В 2011 году подобные же технологии поставили на колени в течение двух месяцев огромное государство Египет.

В 2012 году вышла книга Ваэля Гонима «Революция: «2-0». Книга инженера Гугл на ближнем востоке повествует о революции в Египте, впервые в мировой практике, реализованной через социальные сети, в том числе с цепочками солидарности, девушками с цветочками и т.д.

Книга завершается моментом наивысшего триумфа – отставкой президента Египта Мубарака.

Но сегодня есть возможность узнать, что случилось после финальных титров. Протесты продолжились и были направлены уже не против мубараковского режима, а против полицейского насилия
и беззакония, которые от победы революции никуда не делись. Тем более, что «демократически избранным» президентом Египта стал кандидат
от Братьев мусульман Муххамед Мурси. Вскоре произошел очередной военный переворот, а сам Мурси, призывавший к джихаду (священной войне), скончался в ходе очередного допроса как подозреваемый
в государственной измене…

Анализ событий в Беларуси в 2020 году как попытки государственного переворота.

Ряд ученых, в том числе в России, рассматривают те события
в Беларуси как попытку развязывания военного конфликта в регионе
с созданием благоприятной для противника, так называемой, «современной операционной среды», под которой понимается сложное боевое пространство, сочетающее в себе объективные и субъективные геополитические факторы, которые в той или иной степени оказывают влияние на подготовку, ход и исход операций.

Действиям в такой операционной среде присуща неопределенность
и асимметрия как состояние идеологического, культурного, технологического или военного дисбаланса. А свойства неопределенности характерны, прежде всего, для так называемой «серой зоны» операционной среды.

Александром Бартошем в недавно изданной им монографии «Серая зона: театр гибридной войны» впервые сделана попытка научного осмысления нового фактора операционной среды – серой зоны, которая представляет собой стратегическое пространство, в пределах которого международная система, балансируя на грани войны и мира, переформатируется под правила нового миропорядка.

Стратегия «серой зоны» преследует политические цели, которые достигаются посредством проведения интегрированных разнородных операций с использованием в основном, но не исключительно, невоенных инструментов. При этом в каждой из отдельных операций не ставятся сколь-либо масштабные цели, а успех всей кампании в целом обеспечивается за счет синергетического воздействия совокупности относительно мелких целенаправленных действий.

Старший научный сотрудник Российского института стратегических исследований А.В. Виловатых считает оптимальным понимание «серой зоны» как «среду скрытого противостояния государственных
и негосударственных образований, существующего на грани международного вооруженного конфликта, но не переходящего данную грань».

Концепция «серой зоны» лишь на первый взгляд может показаться относительно простой. Попытки дать ей четкое определение чреваты сложностями и порождают ряд противоречивых суждений. Так, вызывают сомнения утверждения типа «серая зона подобна войне, потому что она может формировать стратегические результаты». При таком подходе «серая зона» наделяется функциями самостоятельного субъекта конфликта. По мнению А. Бартоша, гораздо ближе к истине определение «серой зоны» как «широкое пространство для сосредоточения разнородных проблем». Проводимые в серой зоне операции лишь отчасти могут считаться военными (к ним можно отнести действия иррегулярных вооруженных формирований и сил специальных операций), поскольку наряду с ними предусматривается широкий спектр ненасильственных акций.

В этом отношении заслуживают внимания рекомендации Консультативного совета по международной безопасности (International Security Advisory Board, ISAB) Федерального консультативного комитета, созданного для предоставления Государственному департаменту США консультаций и предложений по различным аспектам международной безопасности. В итоговом докладе ISAB по проблемам «серых зон» еще
в январе 2017 года отмечалось, что концепция «серой зоны» сегодня особенно актуальна в связи с широким применением в современных конфликтах гибридных стратегий, а среди рекомендаций предлагалось последовательное устранение условий, которые делают стратегию «серой зоны» потенциально эффективной для противников США. Среди обширного перечня рекомендаций содержатся ставшие уже традиционными для цветных революций акции в защиту прав человека, помощь в организации качественного управления, обеспечении верховенства закона и т.д. Здесь же предложение по отработке сценариев действий в «серой зоне» на военных учениях с привлечением правительственных структур.

Стратегия гибридной войны нацелена на изнурение неугодной страны и предполагает широкий спектр действий, включающих использование воинских и иррегулярных вооруженных формирований одновременно с проведением в рамках единого замысла и плана операций по хаотизации экономики, сферы военной безопасности, культурно-мировоззренческой сферы, а также кибератак.

Государство-агрессор тайно, без формального объявления войны атакует структуры государственного управления, экономику, информационную и культурно-мировоззренческую сферу, силы правопорядка и регулярную армию страны-противника. И лишь затем,
на определенном этапе развертываются боевые действия с участием наемников, частных военных компаний, поддерживаемых кадрами, оружием, финансами из-за рубежа и некоторыми внутренними структурами, включая националистические и псевдорелигиозные организации.

Обобщая вышеизложенное, вполне правомерен вывод о том, что события в Республике Беларусь (включая экономические санкции коллективного Запада) – это испытание всей совокупности технологий агрессии, характерных для действий в серой зоне, являющейся театром гибридной войны.

Воля Главы государства, готовность и способность силовых структур эффективно выполнять задачи в условиях массированного применения против Беларуси всей совокупности технологий дестабилизации и конечно же мудрость большей части народа Беларуси позволили сорвать блицкриг летом 2020 года и сохранить страну.

Вместе с тем, вопросы защиты государства в этих условиях далеко выходят за рамки функций только силовых структур и актуализируют тему противодействия серии проводимых по единому замыслу и плану операций по хаотизации экономики и иных сфер безопасности, где ключевое значение имеет разрушение культурно-мировоззренческой сферы.

Главной особенностью событий лета 2020 года явилось применение силами внешних и внутренних акторов всей совокупности технологий конфликтной мобилизации и координации, что радикально изменило традиционную тактику действий оппонентов власти.

Это была не «революция через социальные сети», которая в 2011 году буквально за месяц поставила на колени огромное государство – Египет. В Беларуси попытки реализовывать такие же технологии смены власти в 2012 году были сорваны буквально в течение нескольких недель.

В 2020 году события развивались совершенно по иным сценариям.

Впервые в ходе электоральной кампании традиционная оппозиция
и их лидеры оказались на обочине политического процесса. Ее место заняли, лишь на первый взгляд, новые фигуры, формально на первом этапе дистанцирующиеся от традиционных политических лозунгов оппозиции.

Впервые в ходе выборной кампании осуществлена синхронизация сетецентрических коммуникационных систем (мессенджеры и группы
в соцсетях) с функциональными центрами оппозиции для захвата уличного пространства.

Впервые выборы в Беларуси осуществлялись в условиях, когда важнейшей из соцсетей стал Telegram, а в целом социальные медиа активно использовались и используются не столько в качестве универсального инструмента мобилизации протестного электората, а как инструмент управления и координации протестных действий.

Впервые в ходе электоральной кампании Беларусь столкнулась
с комплексным тотальным применением способов и технологий, характерных для сетецентрического противоборства:

отсутствием строго иерархической структуры внутри страны, аккумулирующей протестный потенциал (их место заняли внешние актеры);

многообразием разнородных политических и неполитических сил, организаций и движений, в том числе с противоположными идеологическими доктринами, но временно объединенными общей идеей – отстранением действующей власти;

использованием сетей для объединения разнородных сил, синхронизацией их деятельности в одном направлении в режиме реального времени с возможностью самоорганизации на низовом уровне и поддержанием горизонтальных связей между различными группировками, структурами.

При этом все эклектичные бессистемные (лишь на первый взгляд) фрагменты предвыборных программ, выступлений, лозунгов оппонентов власти были объединены неприятием концептуальных направлений действующей политики в Беларуси на протяжении четверти века
и ориентированы на тотальное продвижение псевдолиберальных ценностей оппозиции и разрушение государства.

Отдельные государственные органы и организации (исключение составили силовые структуры) оказались неготовыми действовать в этих условиях и адекватно реагировать на новые риски и вызовы.

Причины такого положения дел во многом носят идеологический характер.

Во-первых, следует признать, что до сегодняшнего дня значительная часть управленческой и научной элиты так и не уяснили смысл требований Главы государства, который еще в 2003 году предложил назвать все духовные, мировоззренческие феномены
и образования общим термином идеология, а процессы их формирования, поддержания и ретрансляции – идеологической работой.

Современная идеология (идеологика – термин, появившийся в конце ХХ столетия) требует действия в сфере идей столь же рационального
и жесткого, сколь рационально и жестко действует конструктор сложной технической системы или специалист системщик, создающий математическую модель.

К сожалению, сегодня у части элиты понимание сущности мировоззренческих процессов не выходят за рамки позапрошлого
и начала прошлого века, когда практически все мыслители того времени понимали идеологию как иллюзорное, фальшивое и превратное, извращающее истину сознание. Например, Фридрих Энгельс писал, что «идеология – это процесс, который совершает так называемый мыслитель, хотя и с сознанием, но с сознанием ложным». 

Отдельные руководители, к примеру, не рассматривали воспитание
в контексте идеологической работы и формулируют соответствующие феномены не иначе, как «идеологическое воспитание» или «идеологическая и воспитательная работа».

Как результат, целостная система идеологической работы в Беларуси создана лишь сейчас. 

Во-вторых, результатом подобного «понимания» сущности идеологических процессов является технократический уклон в сферах науки и образования в совокупности с серьезными трансформациями сознания части интеллигенции, прежде всего научной и творческой, что отразилось в попытках внедрения болонской системы в образование. Все это несмотря на то, что целями болонского процесса открыто провозглашается построение европейской зоны высшего образования, развитие европейских культурных ценностей, в которой университеты рассматриваются как носители европейского сознания.

Что касается европейского сознания и ценностей, то именно
в Европе в рамках постмодернистской парадигмы отрицаются традиционные европейские, по существу общечеловеческие, ценности. Прав доктор исторических наук Игорь Марзалюк: «Постсоветская Беларусь сегодня является носителем и хранителем базовых традиционных христианских ценностей европейской цивилизации… Более того – белорусское государство их бережно сохраняет
и культивирует, в то время как в новой Европе под видом гендерного равенства и культурного разнообразия насаждается и культивируется антихристианское мировоззрение, противное базовым ценностям
и традициям европейской цивилизации…».

Беларусь сегодня – цитадель европейской традиционной культуры
и морали. Пытаться в этих условиях сохранения именно человеческих ценностей, копировать модели образования исчезающего западного социума, по крайней мере несерьезно.

В-третьих, прогрессирующая тенденция развития
и совершенствования информационных технологий несет в себе одновременно риски в связи с вторжением в область самосознания
и душевных процессов средства массмедиа, что способствует расколу психического мира. Доктор психологических наук Юрий Громыко
в работе «Почему развалился мультикультурализм? К формированию новой цивилизационной идентичности» делает вывод, что в соответствии с данной тенденцией всё должно закончиться жизнью человека в области полных фантомов и иллюзий.

Ситуацию усугубляет стремительное падение как качества доступной человеку информации, так и его способности воспринимать её. С 1995 года количество сайтов возросло в 18 тысяч до более миллиарда 400 миллионов.

Доля оригинального текстового контента в Интернете упала
с 75–80 % в 2000 г. до 30–35 % в 2010 г., а в 2017 г. не превышала 5–7 %. Интернет превратился в свалку косноязычного и неосмысленного плагиата, — а «растущая доля населения глубокие информационно насыщенные, практически полезные ресурсы воспринимает как бесполезную информацию. Уже сегодня большинство людей просто
не обладают необходимыми знаниями и познавательными навыками, чтобы воспринять (а тем более – осмыслить) сложный контент».

Сторонникам тотальной цифровизации не дано понять феноменов физиологии высшей нервной деятельности и того очевидного факта, что
у человека есть предел объема информации, которым он может овладеть. Выведена своего рода формула: «Произведение скорости прочтения на глубину проникновения в читаемое равно константе». Эта скорость порождает отчужденность от культуры. А дополнительно к такой отчужденности еще и своеобразную отключенность от культуры или неподключенность к культуре. Такая неспособность порождает
и опаснейший дефицит тонких эмоций, и кризис идентичности.

Речь идет о серьезной трансформации сознания людей. «Искусственная шизофренизация» сознания – это термин, появившийся
в 90-е годы прошлого века, является актуальным и сегодня.

В-четвертых, в качестве оружия, поражающего создание, могут использоваться и используются философские учения (например, постмодернизм), литература, фильмы, учебные программы, учебники
и учебные пособия, начиная со средней школы.

Есть такие примеры и у нас. В учебном пособии «Обществоведение» для 10 класса (2020 года издания) предлагаются вопросы для анализа электронных обращений и петиций. Учащиеся должны обратиться
к сайтам отечественных платформ для электронных обращений и петиций (petitions.by, zvarot.by и др.) с целью изучения информации о работе сервисов (как создать петицию, какие данные необходимо указать, как присоединиться к кампании и т. д.). Здесь же предлагается определить проблемы, которые более всего волнуют граждан, к каким обращениям присоединилось больше всего участников и т.д.

Можно не сомневаться, какие будут «результаты» анализа
у молодых людей, которые познакомятся с соответствующими обращениями, начиная от петиции на сайте petitions.by 2021 года
с требованиями провести экспертизу аудиозаписи якобы с призывами «строить концлагеря и убивать белорусов», в чем обвинялся заместитель Министра внутренних дел.

Все это условия, в которых необходимо обеспечивать безопасность республики.

Как всякое оружие, политические технологии амбивалентны, то есть владение приемами регуляции стихийных процессов конструктивно необходимо во многих профессиях. Вот почему сегодня, как никогда, важно знание о механизмах поведения людей, в том числе
и иррационального.

Тем более, что не следует приуменьшать опасность постоянно совершенствующихся технологий дестабилизации, в основе которых, тем не менее, классические формы и способы управления коллективным бессознательным, хорошо известные специалистам на протяжении достаточно длительного времени.

Чем лучше люди знают о механизмах своего поведения, в том числе иррациональных, и о приемах манипулирования, тем труднее ими манипулировать. И чем больше людей знакомы с азами политической психологии, тем устойчивее общество.

В лекциях по социальной и политической психологии, в которых рассматриваются вопросы стихийного массового поведения, иногда приводятся записанные со слов офицера латиноамериканских спецслужб правила индивидуальной безопасности в толпе, которым соответствующего офицера самого обучали инструкторы. Хотя правила предназначены для профессионалов, знакомство с ними может быть полезно даже гражданам, считающим себя «революционерами
от социальных сетей».

Во-первых, не лезь в толпу (в общем случае: держись от толпы подальше).

Во-вторых, проникая в толпу, думай, как будешь из нее выбираться (анекдот из той поры, когда в автобусах писали: «Не высовываться», а в Одессе водитель обращался к нарушителям: «Высовывай…, посмотрим, что назад всунешь»…).

В-третьих, если вы все же попали в толпу, успокойтесь и считайте, что вы выполняете функции включенного наблюдения (как это называется в социологии). Главное никогда не теряйте самоконтроль.

Понятно, что не очень-то приятно участникам соответствующих массовых акций сознавать, что в толпе, которую намерены создать в день «Х» хозяева проектов «цветных революций», все они опускаются на низшую ступеньку цивилизации и, тем более, что им уготована роль жертвенных баранов.

Но всегда лучше правда, чем красивая ложь.

У авторов проектов «цветных революций» руки по локоть в крови,
а все их слова о демократии свободе и справедливости не более чем ширма. Силы, называющие себя белорусской оппозицией, не имеют никакого отношения к настоящему либерализму. Они циничны, антилиберальны и антидемократичны по своей сути.

Следует подчеркнуть еще раз, что только воля Главы государства, готовность и способность силовых структур эффективно выполнять задачи в условиях массированного применения против Беларуси всей совокупности технологий дестабилизации и мудрость большей части народа Беларуси позволили сорвать блицкриг летом 2020 года и сохранить страну.

События в Беларуси в ходе президентских выборов подтвердили правомерность действий власти и силовых структур, а также значимость дальнейшего совершенствования форм и методов противодействия политической, экономической и идеологической экспансии деструктивных сил, прежде всего зарубежных, а также необходимость формирования у широких слоев населения республики понимания сущности технологий дестабилизации социума, применяемых против нашей страны.

Одновременно события 2020 года актуализировали необходимость принятия ряда нормативных правовых актов с целью совершенствования системы национальной безопасности.

В свое время известный дипломат, философ, писатель и социолог Константин Леонтьев (1831-1891) писал: «В трудные и опасные минуты исторической жизни общество всегда простирало руки не к ораторам или журналистам, не к педагогам или законникам, а к людям силы,
к людям, повелевать умеющим и принуждать дерзающим…».

Эти слова справедливы и для нового века. Соответственно ни у кого не должно быть сомнения, что под руководством нашего Президента А.Г.Лукашенко и впредь в Беларуси будут надежно обеспечены мир, безопасность, суверенитет и независимость страны.

Прокурор Пуховичского района Дмитрий Лугин